1.Имя и фамилия
И́льмо
2.Возраст
51
3.Раса
Мутант
4.Специализация и деятельность
Ведьмак, школа Змеи
5.Характер
То, что должен, делаешь хорошо. Делаешь быстро до автоматизма. И стараешься не задумываться: это потому, что хочешь, или просто не умеешь иначе? Много ли чести положено хорошему клинку за то, что им был повержен враг, если тот меч ковали и точили с единственной целью, и ни на что другое он не пригоден? Об этом молчит каждый второй ведьмак. Вот и Ильмо молчит, на совесть делает свою работу, а за ним след в след идут пустота, бессмысленность, неопределённость.
По натуре ведьмак пытлив и азартен, этим и спасается. Глобальной цели такому, как он, не положено, так что своё будущее Ильмо размечает чередой отдельных вызовов, на преодоление которых пускает всё воодушевление, на какое способен. Насколько увлечён, упорен и одержим очередным делом, настолько же инертен и аморфен, когда дела нет.
Не особенно контактен, заводилой ему не бывать, зато погреться в отсветах чужого красноречия и понаблюдать из тёмного угла – это Ильмо всегда готов. Он вообще ловит себя на мысли, что слишком часто наблюдает, оставаясь в стороне. Впрочем, жизнь такая: принимая очередной контракт, волей-неволей соприкасаешься с чужим бытом, отстранённо следишь за течением чужих жизней. Ильмо часто преследует ощущение, будто он через окно смотрит из вечерней тени в ярко освещённую комнату.
Ильмо искусен и ловок в боевой обстановке, сведущ в стратегии, увлечённо лается и вдумчиво сквернословит (азартная, опять же, натура). А вот нормальные взаимоотношения с людьми который год остаются для него не очень хоженой территорией. В разговоре с женщиной может стать до забавного неуклюжим и косноязычным, что лишний раз подводит его к умозаключению: лучше не трепаться, а дело делать. Если в деликатных ситуациях всё же надо высказаться, делает это предельно осторожно и всё равно иногда получает эффект, прямо противоположный ожидаемому. Из-за этого не раз приходилось, к примеру, поспешно сматываться крышами, прихватив свои портки.
Кривить душой не научен, ему претят дипломатические игры. Если это допустимо, реагирует на них нарочитой грубостью. Из-за этого в тех немногих «цивилизованных» кругах, где довелось побывать, прослыл недалёким и ограниченным хамом. Ему вообще нравится быть грубоватым. Первым, как правило, он бочку не катит, но на скверный приём отвечает сторицей. За народные представления о ведьмаках как о корыстных и кровожадных душегубах нередко цепляется и со злорадным удовольствием им подыгрывает: мол, хотели плохого ведьмака – получайте.
6.Внешность
По рождению ведьмак получил открытое широкое лицо, по-народному тёмную шкуру, легко загорающую ещё больше, и богатые соломенные космы. Всё это в сумме выглядело бы довольно приятно, если б не было регулярно бито, сечено, кусано, трёпано, а ещё если бы чаще удавалось умыться и побриться. Порядочный человек скажет насчёт Ильмо что-то вроде «Уу, разбойная рожа» и будет практически прав.
По телосложению не малохольный, но и героической статью не может похвастаться, самый что ни на есть середняк. В движении экономен, плавен и обманчиво нетороплив: вместо того, чтобы расхаживать туда-сюда, предпочтёт замереть, а брошенный в свою сторону кинжал аккуратно возьмёт пальцами, без лишней спешки, но из-за этого и ближе к телу, чем мог бы.
Одет в обычное ведьмачье. Тёмные защитные пластины, пристёгнутые поверх крепкой кожаной куртки, и щедро проклёпанные плечи-наручи являются своеобразной цеховой визитной карточкой. Броню предпочитает облегчать по максимуму, полагаясь на подвижность и предпочитая прямому блоку уворот.
7.Биография
Ильмо родился –надцатым ртом в обширной кметской семье – простые люди по-простому праздновали урожайный год. Только этот год сменился неурожайным, а за ним потянулись и другие не менее ненастные. Так что малохольного Ильмо, как самого голосистого и бестолкового из всего выводка, оставили в полях на произвол судьбы. Произвол судьбы случился в виде ведьмака, проезжавшего деревенской околицей. Так Ильмо попал в ведьмачий оплот, который на долгие годы стал ему домом – порой неприветливым и суровым, но уж какой есть.
Он был в числе последних воспитанников школы Змеи. В убежище, обширном, ветхом и затенённом, их оставалась скудная горстка, а молодняка - и того меньше. Ильмо сполна хлебнул ведьмачьих традиций: физического воспитания, загнавшего боевые рефлексы в подкорку (а уж местная полоса препятствий вообще известно где засела), глубокой, но довольно выборочной книжной подготовки. Не было дня, чтобы у него не ныло, не саднило и не ломило где-нибудь, а теория давалась ему ещё сложнее практики. Со временем к этому добавились тревожные сигналы боли, подаваемые организмом, начавшим постепенную перестройку под действием местных отваров и кореньев, неизменная глазная резь по утрам, непривычная информация, поступавшая от менявшихся зрения, слуха, обоняния. Альтернативы Ильмо не знал, поэтому вызовы встречал со свойственным ему недобрым азартом: «ещё поглядим, чья возьмёт». Свои тяготы он преодолел. И Испытание, когда подводило не только тело, но и сам разум, дрогнувший под горячечной галлюциногенной лавиной. Об этом Ильмо вспоминать не любит, да и, как правило, не с кем: только трижды он отсиживался в убежище с братьями по ремеслу, пережидая ненастный сезон или хлопоча над особенно плохой раной. На четвёртый, вернувшись, нашёл лишь руины.
Рану тогда пришлось кое-как выхаживать самому, так что ему крепко запомнилось и то, как возвращался к своим, держась за брюхо, чтобы ненароком не вывалить кишки на дорогу, и само злополучное задание.
- А ты, ведьмак, южный будешь? – Солстыс в тот раз попался особенно подозрительный: кряхтел, перхал и непригоже посматривал из-под обтрёпанной тульи. Обочь от него на всякий случай околачивался то ли родственник, то ли советник – солидный детина, на фоне которого, согласно замыслу, слово солстыса должно было звучать особенно веско.
- Где я тебе южный, старче? – Спокойно, но не особенно приветливо отозвался Ильмо, пытаясь изгнать из речи акцент. В тот раз в поисках дела его занесло севернее обычного. – У нас ни рода, ни подданства, только профессия. Так вот профессионал тебе говорит: слыхал, у вас здесь есть работа.
- Так-то оно так… - Старик запустил одну руку в бороду, другую – в миску с сухарями. Ильмо, кстати, не отказался бы и от сухаря на голодный желудок, но, согласно незыблемым крестьянским законам гостеприимства, пожрать никто не предлагал.
- Профессионал, говорю, говорит…
- Ладно. - Решился солстыс. И захрустел. Запахло чесноком, Ильмо вздохнул, детина за солстысовой спиной тоже беспокойно втянул носом. – Принесло к нам недавно, значит, колдуна из этих… Самых… - Сухарём было многозначительно покручено в воздухе. – Говорит, этта, как её… Археология. Раскапывать, говорит, будем возле опушки. Там, говорит, усыпальня. Народу зазвал целую ораву, денег платил всего ничего, а всё одно побросали оглобли и попёрлись копать, идиоты. Ну, два дня они, значит, копали… А потом им, того, оттеда навстречу выкопалось. Чой-та лыбишься, ведьмак?
- Ох уж эти чароплёты. – Дипломатично перевёл тему Ильмо.
- Суют нос туда, куды и пёс совать не станет, а расхлёбывать… - Охотно согласился солстыс, - В общем, донесли, что в том склепе сидел трупоед. Положил половину копателей на месте, двух с собой утащил и дыру после себя землёй пригрёб, паскуда такая. Шибко умный. Ну, умный – не умный, а плачу как за трупоеда.
Сердечно поторговались, поминая такую-то мать. Под вечер, разгребая вывороченные горе-археологами барханы, Ильмо пожалел, что не взял больше денег. А потом, в многолетнем мраке усыпальни, пропитанном застоявшимися бальзамическими запахами, пожалел вторично. Альгулей было двое: матёрые старые твари, обозлённые долгим заключением. Ещё здесь были хрусткие старые кости, разбросанные по полу. Ильмо не знал, когда и за какие грехи в этих краях полагалось хоронить заживо, но видно было, что когда-то сюда загнали, наверное, целый взвод. Привалили вход камнями и сверху набросали холм. Под холмом, в замкнутой могильной черноте, люди стали жрать друг друга. Ильмо ярко представилось, как оно было: ощупью, полуживые от голода, находили друг дружку, теми же пальцами перекрывали рты, лезли в глазницы…
Что за узы связывали меж собой двух оставшихся, что они не порешили один другого, думать не хотелось. Эти две деформированные твари поочерёдно нападали, пользуясь детальным знанием склепа, а Ильмо вился вокруг них, стелился по стенам, низко припадал к полу, выжидал момент для удара. Свалив одну тварь быстрым выпадом, ведьмак оказался свидетелем вспышки неистовства со стороны второй. Тогда, в бешеной пляске под сводами могильника, трупоед почти достал его, целясь вскрыть живот от паха до солнечного сплетения. Из склепа Ильмо выбрался, а вот поверженных тварей за собой выволочь не смог. Глядя на его побелевшее лицо, поверили на слово, но заплатили с неохотой. Ильмо слышал, как шептались: ведьмак-то вот-вот загнётся. Травма надолго вывела его из строя, потом было долгое и тяжёлое возвращение на юг, когда питаться приходилось чуть ли не подножным кормом, пуская в дело всякую целебную травку, попадавшуюся на пути.
Юг же встретил его ещё неприветливее Севера: голодом, слабостью, тупой болью в никак не заживающем брюхе, разорёнными остатками того, что он привык считать домом. Между камней разрушенной крепости Ильмо нашёл приметную лишь ведьмаку памятку, оставленную кем-то из собратьев. «Сюда возврата нет». Дотащившись до ближайшего селенья, отлежавшись немного на последние скудные деньги, он, как и советовали, направился прочь из этих краёв. И не возвращался долгие годы.
8.Способности
Выращен и обучен ведьмаками, поэтому имеет полный набор ведьмачьих способностей и соответствующую физическую и теоретическую подготовку. Вынослив и неприхотлив. Где выживет хищный зверь, там, как правило, выживет и Ильмо.
Выросши на нильфгаардских землях, ориентируется в Старшей Речи на слух, но сам предпочитает на ней не говорить, уж очень паршиво выходит. Севернее Яруги выдаёт себя южным акцентом.
Владеет пятью Знаками, но, в силу специфики своей школы, больше полагается не на них, а на зелья. В алхимии весьма неплох, ему вообще удаётся любое варево, будь оно боевое или просто съедобное. Знает травки-корешки, способен ими полечить, а то и накурить, если будет настроение.
Имея под рукой редкие компоненты вроде смол, серы и извести, умеет соорудить нечто горящее и взрывающееся, но пригождается это редко. В бою удобнее использовать Знак Игни.
Бьётся в защите. Спровоцирует противника вместо того, чтобы атаковать прямо, будет кружить, изматывать, ждать, пока тот раскроется. Стальной меч у Ильмо один, длинный, под двуручный хват. Серебро – два коротких клинка.
Грамотен. Начитан весьма выборочно.
Неплохой ездок.
Музыкально храпит на две октавы.
9.Инвентарь
Стальной двуручный меч и два облегчённых серебряных. Лёгкая броня, деньги, запас еды-алхимии-масел, точильный камень, чистые тряпки на повязки и хозяйственные нужды, столовый нож, которым можно и дичь разделывать, и людей дырявить при крайней нужде. Когда есть лошадь, на неё навьючено походное покрывало, оно же одеяло, он же тент от дождя при надобности. Плюс смена одежды и прочий скарб, без которого в походе, в общем-то, можно, но очень неудобно.
10.Связь
680844500
Скайп of_the_frozen_void
11.Пробный пост
- Велено передать тебе весточку, - Непрочная сумеречная темень разлилась по улицам, угнездилась в проулках и под щербатыми кирпичными арками, коих в Новиграде было великое множество. Из-под одной из таких арок к Ильмо выбралась тень размером поменьше, пристроилась идти рядом и заговорила. - Дважды повторять не стану. «Te riachtanach tean`chist, vatt'ghern»¹.
Ильмо никак не отреагировал, а вместо этого выдернул соломинку из низкой крыши халупы, мимо которой проходили в тот момент, и сунул в рот.
- Оглох, ведьмак? – Гонец был одет как зажиточный горожанин, если не брать в расчёт глубокий капюшон. Говор у него был как у горожанина, и даже пах он как горожанин: фиговским табаком, дешёвой кожей от безрукавки и потом из-под неё. Аккурат в такой последовательности. Но шёл по-толковому, пружинисто, умело переносил вес с носка на пятку – показывал, что «поплясать» любит. И, что важнее, умеет.
- Не по-нашему говоришь, мил человек.
- «Ваши» - это с которой стороны границы, конкретно?
Помолчали. Ильмо стремился удалиться от шума и суеты крупных улиц, поэтому плутал заулками, выбирая, где потемнее и понепригляднее. Город по-прежнему обступал их смесью вечерних звуков: где-то скрипели ставни, где-то взахлёб лаяла, надрываясь, зловредная псина, а ещё дальше звонко выясняли отношения, прибегая к весьма живописным эпитетам. Но теперь эта несмолкающая житейская симфония чуть померкла и отдалилась. Вокруг громоздились, притулившись друг к дружке, пёстрые хибары самых разных архитектурных стилей (если это вообще можно было называть «стилями»), сумрак здесь отсырел и полнился затхлой вонью. Трущобы.
Спутник не отставал, хотя явно видел, к чему дело идёт.
- Знаешь, какое место я зову домом? – Вдруг спросил Ильмо, кидая косой взгляд на гонца. Остановились на крошечном пятачке, стиснутом старинными кирпичными стенами, возле омшелого колодца – здесь сходились три узеньких улицы. Совсем завечерело, а из-за обступивших стен сюда не проникали даже скудные остатки света. – Где в глаза мне смотрят без опаски. Где за спиной не шепчутся, поминая пресловутое «vatt'ghern». А теперь скажи, тебе известно такое место – в пределах Империи или за ними?
- Что, если я скажу, что такое место, может быть, снова появится? – Даже в густом мраке Ильмо видел, как из-под капюшона на мгновение показалась слабая улыбка. Он знал, что ведьмак заметит.
- Неубедительно. - Ильмо бросил соломинку, придавил сапогом. Этот человек, конечно, был посыльный. Исполнитель, в глаза не видавший авторов приглашения. Но знал он всё равно слишком много.
- Война идёт. Прямо сейчас четыре дивизии стоят под Понтаром, в каких-то днях езды отсюда. На войне многое меняется. Многое изменится в ближайшие недели. Ты сбежал, ведьмак, но у тебя ещё есть время занять своё место в общей схеме.
- Моё место – моя забота. – Ильмо с неудовольствием почувствовал, что начинает раздражаться и от этого становится многословен. – Мой дом – моя забота. А эта война – забота ваша. Меня никто не помянет, если лягу костьми с вашими людьми. А выживу – кинут горсть флоренов, прощай, ведьмак. На Юге нужен хороший клинок – понимаю, трезвый расчёт. Только не нужно подслащать это «домом» и прочей романтикой. А хороших клинков на Юге и без меня полно. Проваливай.
- Я слышал, твои братья были… более… сговорчивыми. – Медленно, певуче, выбирая слова протянули из-под капюшона. Человек бы вскинулся. Ильмо же молча уставился туда, где гонец прятал глаза, и смотрел до тех пор, пока капюшон не шелохнулся, опускаясь ниже.
Ни единой весточки он не получил от тех, с кем когда-то бок о бок рос, бился, пережидал невзгоды. Нельзя сказать, что Ильмо не искал и не выспрашивал - искал, конечно, и сказ об этом был отдельный и невесёлый. Ему не было дела до войны. Но мысль о том, что его собратья могли решить иначе, была… тревожной. Ему нужно было подумать об этом, и Ильмо предчувствовал, что эта ночь у него будет бессонной. Подумать – да. Но самому.
- Я всё сказал. Убирайся.
- Увидимся, ведьмак. – Человек развернулся. И истаял в промозглой, совсем уже ночной хмари. Ильмо не стал его преследовать.
_____________________________
1 - Ты нужен дома, ведьмак

Отредактировано Ильмо (2015-06-26 23:38:45)